Материальный вред в уголовном кодексе

Материальный вред в уголовном кодексе – Законники

Материальный вред в уголовном кодексе

Для того чтобы иметь четкое разграничение между уничтожением имущества и его порчей, рассмотрим, что Уголовный Кодекс определяет, как уничтожение имущества и его повреждение.

Уничтожение имущества Уничтожением имущества называются преступные действия гражданина, в результате которых имущество другого лица было приведено в непригодность, то есть оно не подлежит ремонту и не может быть использовано по первоначальному назначению.

Ущерб при таких обстоятельствах наносится «значительный». Данная статья предусматривает наказание для лиц от 16 или от 14 лет. Причем нет никакой разницы, что побудило человека совершить данное преступление. Также статья не учитывает мотив преступления, если только это не еще одно преступное деяние.

В таком случае можно привести пример. Преступник, для того чтобы скрыть кражу, поджог дом. Тогда он будет осужден за совершение кражи и порчу имущества одновременно.

Под вредом в гражданском праве понимается всякое умаление личного или имущественного блага. С этой точки зрения различается моральный и материальный вред.

Статья 167 ук рф «умышленное причинение вреда имуществу»

За причинение вреда вещи с наличием определенного умысла, ставшее причиной достаточно серьезных повреждений, относительно действующего законодательства нарушитель можно понести следующий вид ответственности:

  • штраф до 40 000 рублей;
  • возмещение материального ущерба, в трех кратном размере личного дохода;
  • исправительные принудительные работы до 2-х лет;
  • заключение под стражу на несколько месяцев;
  • обязательные виды работ до 360 часов;
  • содержание за решеткой до 2-х лет.

За хулиганство (взрыв, поджог), повлекшие за собой тяжкое причинение вреда здоровью человека, его гибель и другие последствия:

  • принудительные работы на срок от 5 лет и более;
  • заключение под стражу сроком до 5 лет.

При угрозе порчи собственности лучше обратиться за помощью к квалифицированному юристу. Порча чужого имущества.

С какой суммы ущерба наступает уголовная ответственность?

По вопросам определения существенного вреда и его возможных формах, можно обратиться за онлайн-консультацией к нашим юристам. Существенный вред в УК РФ В связи с тем, что существенный вред выступает оценочным показателем последствий конкретного противозаконного деяния, его значение рассматривают в различных статьях УК РФ.
Прежде всего, среди них:

  1. Многие статьи главы 19 УК РФ (136–149), рассматривающие уголовно наказуемые деяния, направленные против конституционных прав и свобод человека и гражданина.
  2. Статьи главы 21 УК РФ, рассматривающие преступления, совершенные против собственности, в частности, 158 – кража, 159 – мошенничество и 163 – вымогательство.

Вред в уголовном праве: виды и правовое регулирование (шкабин г.с.)

Исковое заявление о возмещении материального и морального вреда У моей знакомой отец попьяне избил внука 5-летнего, квалифицировали 115 УК РФ, мать хочет написать исковое заявлнение о возмещении материального и морального вреда Гражданский иск может быть заявлен в рамках уголовного дела (без обращения в суд по гражданским делам). Мать, по ее заявлению, будет признана гражданским истцом.

1.

Гражданским истцом является физическое или юридическое лицо, предъявившее требование о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением. Исковое заявление о возмещении материального ущерба С точки зрения гражданского права исковое заявление о возмещении ущерба является классическим иском и способом защиты гражданских прав.

Материальный ущерб в уголовном кодексе

    • Возмещение материального ущерба — мера ответственности
    • Вред в уголовном праве: виды и правовое регулирование (Шкабин Г
    • Понятия «вред» и — «ущерб» в — гражданском и — уголовном праве
  • Материальный вред в уголовном кодексе
    • Вред и ущерб в уголовном праве
    • Вред и ущерб в гражданском праве
    • Определение размеров причиненного вреда и ущерба
    • Материальный вред в уголовном кодексе
    • Материальный ущерб в уголовном праве
  • Материальный ущерб в уголовном праве
    • Образец искового заявления в уголовном деле

Возмещение материального ущерба — мера ответственности Нанесённый ущерб имеет материальный (имущественный) и моральный (неимущественный) аспекты.

Существенный вред: общая характеристика

Внимание

Располагающийся рядом с жилым домом клуб или кафе, несмотря на все запреты, оглушает жильцов громкой музыкой, от которой дрожат стены, оскорбляют нравственность жильцов пьяные выкрики, а порой и потасовки. Как измерить вред и ущерб от такого соседства? Примеров подобных ситуаций, похожих друг на друга и отличных друг от друга, можно привести массу.

Важно

Несомненно одно: в каждом случае может понадобиться квалифицированная юридическая помощь.

прямая гиперссылка на сайт «Вред возместим» обязательна! Материальный вред в уголовном кодексе Таким образом, вред в гражданском праве – это как имущественные, так и неимущественные негативные последствия для лица (собственника, арендатора). Термин «ущерб» в гражданском праве означает негативные имущественные последствия.

Эта категория связана с таким понятием как «убытки», которое раскрывается в ст. 15 ГК РФ.

Источник: https://advokat55.com/materialnyj-vred-v-ugolovnom-kodekse/

Возмещение ущерба или иное заглаживание причиненного преступлением вреда

Материальный вред в уголовном кодексе

Применение ст. 75 УК РФ (ст.

28 УПК РФ) законодатель связал не с искренним, не с внутренним, а именно с деятельным раскаянием — раскаянием через деятельность лица, совершившего предусмотренное уголовным законом деяние.

Раскаяние потому и называется деятельным, что в его процессе виновное лицо активно проявляет позитивное поведение, в том числе возмещает причиненный ущерб, иным образом заглаживает причиненный преступлением вред.

Возмещение ущерба, несомненно, можно рассматривать как разновидность заглаживания причиненного преступлением вреда. Однако конкретизация совершенного преступления вызывает необходимость разграничения двух условий освобождения от уголовной ответственности, отражающих заглаживание причиненного вреда: возмещение нанесенного ущерба и иное заглаживание вреда.

Некоторые авторы полагали, что явка с повинной и способствование раскрытию преступления — альтернативные элементы деятельного раскаяния, а вот заглаживание причиненного преступлением вреда является обязательным элементом1. Однако возник вопрос: изменится ли занятая авторами позиция, если речь пойдет о покушении на совершение преступления, в результате которого материальный вред потерпевшему не причинен?

Думается, что возмещение ущерба является обязательным условием деятельного раскаяния в случае, если причинен имущественный вред потерпевшему; в особенности тогда, когда делопроизводство осуществляется в связи с совершением корыстного преступления.

Такое возмещение ущерба представляет собой материальное вложение в фонды потерпевшего собственных средств совершившего преступление лица.

Заглаживание иным образом причиненного преступлением вреда возможно, например, в материальном или интеллектуальном воздаянии за причиненный физический, моральный и т.п. вред.

Правоприменители иногда связывали это условие с кропотливым расследованием, в результате которого виновный добровольно выдал следствию предметы преступного посягательства, возместил причиненный преступлением иной имущественный ущерб.

Но если дело коснулось задержания лица на месте совершения преступления или с поличным сразу же после его совершения, то следователи (дознаватели) порой устанавливали, что материальный [имущественный] ущерб потерпевшему не причинен. Поэтому, применяя ст. 28 УПК РФ (ранее — ст. 7 УПК РСФСР), ст. 75 УК РФ, о возмещении причиненного ущерба уже не упоминали[1] [2].

Такое решение не всегда является оправданным. Как ни странно, но прекращение судом уголовного преследования / дела в связи с деятельным раскаянисм имело место без удовлетворения материальных интересов потерпевшего от так называемых налоговых преступлений1.

Трудно найти объяснение и формулировке правоприменителя «материального ущерба причинено не было», если речь шла об имущественном вреде в виде упущенной выгоды, возникшем в связи с совершением лицом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 166 УК РФ[3] [4].

Заглаживание причиненного преступлением вреда иным образом как условие освобождения от уголовной ответственности имело распространение не только на те преступления, которые посягали на физическую неприкосновенность, честь, достоинство, репутацию конкретного гражданина, но и на те преступления, которые нанесли ущерб нравственному состоянию общества, безопасности и порядку в нем, интересам государственной власти и т.д. Поэтому аргументация правоприменителя при решении вопроса о прекращении уголовного дела / преследования в связи с деятельным раскаянием: «какого-либо вреда кому-либо данным преступлением не причинено» по факту незаконного распространения порнографических материалов или предметов (см. ст. 242 УК РФ)[5]; виновный «принес извинения» потерпевшему за нанесенную физическую боль, если уголовное дело возбуждено по ч. 1 ст. 213 УК РФ[6] или ст. 116 УК РФ[7]; «ущерба по делу нет», если уголовное дело возбуждено по ч. 1 ст. 306 УК РФ[8]; «каких-либо последствий не наступило», если имела место подделка официального документа и его сбыт (см. ч. 1 ст. 327 УК РФ)[9], не может соответствовать требованиям ч. 1 ст. 75 УК РФ[10].

Если потерпевшему от преступления причинен физический или нравственный вред в результате нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему другие нематериальные блага, а определить размер компенсации вреда, исходя из разумности и справедливости, в ходе предварительного расследования не представляется возможным, то решение вопроса о применении или неприменении к лицу, совершившему преступное деяние, ст. 28 УПК РФ (ст. 75 УК РФ) целесообразно провести в судебном порядке.

Лицу, прекращающему уголовное преследование / дело по ч. 1 ст. 28 УПК РФ (ч. 1 ст. 75 УК РФ), следует иметь в виду, что ни уголовный, ни уголовно-процессуальный законы непосредственно не ограничивают максимально допустимый материальный ущерб от совершенного преступления небольшой или средней тяжести.

Главное, чтобы этот ущерб был возмещен (иной вред заглажен). Поэтому такие некорректные формулировки как, например, «причиненный потерпевшему материальный ущерб является незначительным»1 в обосновании освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием правоприменителям использовать не следует.

Вместе с тем в постановлениях о прекращении уголовных дел (уголовного преследования) необходимо указать, в чем именно выразилось возмещение причиненного ущерба, заглаживание иного вреда: в каком эквиваленте и в каком объеме[11] [12]. В конце концов, правоприменители в соответствии с п. 7 ч. 1 ст.

73 УПК РФ обязаны доказывать обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности (наказания)[13].

Наряду с изложенным возможность возмещения имущественного ущерба (заглаживания вреда иным образом) может столкнуться с определенными сложностями в случае применения подоснований освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, сформулированных по типу императивных (см. примеч. к ст.

126, 1271, 178, 184 (частично), 198, 199, 2(H)1, 204 (частично), 2051, 205[13]-205[15], 206, 208, 210, 222, 223, 228, 228[13], 275, 2821—282[13], 291 (частично), 291{, 307 УК РФ). Вопреки указанию ч. 2 ст. 75 УК РФ[18] о том, что освобождение лица, совершившего преступление иной категории [тяжкое или особо тяжкое], возможно при наличии условий, предусмотренных ч.

1 этой статьи, прекращение уголовного преследования / дела, как правило, происходило без возмещения причиненного преступлением ущерба, без заглаживания иным образом причиненного преступлением вреда. Правоприменители, решая вопрос о применении ч. 2 ст. 75 УК РФ, ч. 2 ст.

28 УПК РФ, ограничивались условиями примечаний к статьям Особенной части УК РФ и ранее (до изменения указанных статей УК и УПК Федеральным законом от 27.07.2006 № 153-ФЗ), ограничиваются ими в своих решениях и в настоящее время.

Таким образом, проблема получения потерпевшим сатисфакции в полной мере в связи с причиненным ему вредом от лица, совершившего преступление и освобождаемого от уголовной ответственности в силу деятельного раскаяния, не получила окончательного решения ни в законодательстве, ни в правоприменительной деятельности[15].

Этим определяется и необходимость разграничения «возмещения причиненного ущерба» и «заглаживания причиненного преступлением вреда иным образом» как условий освобождения от уголовной ответственности.

Неучитывание того или иного условия, подмену одного условия другим либо отождествление их вряд ли можно признать соответствующими положениям ч. 1 ст. 75 УК РФ.

Более того, представляется важным в рамки заглаживания виновным вреда, причиненного его преступлением, также включить возмещение им тех средств, которые затрачены государством на раскрытие и расследование совершенного преступления. Особую актуальность это положение обретает в связи с затянувшимися расследованиями по уголовным делам, с возмещением виновными лицами незначительного имущественного ущерба, причиненного потерпевшим.

Источник: https://studme.org/149183/pravo/vozmeschenie_uscherba_inoe_zaglazhivanie_prichinennogo_prestupleniem_vreda

О некоторых вопросах возмещения ущерба

Материальный вред в уголовном кодексе

Обеспечение имущественных прав потерпевших от преступлений – одна из наиболее актуальных проблем, стоящих перед уголовным судопроизводством, так как причиняемый ежегодно преступными посягательствами материальный вред исчисляется многими миллионами тенге. В отдельных регионах, министерствах и ведомствах Казахстана выявляются факты хищений государственных (бюджетных) средств в крупных и особо крупных размерах. Размер похищенного порою составляет миллиард и более тенге.

Возмещение материального ущерба в той или иной мере осуществляется в ходе досудебного производства органами уголовного преследования, после постановления приговора – судебными исполнителями.

Существующая практика досудебного производства и исполнения судебных актов по этим вопросам свидетельствует о ее низкой эффективности.

Общеизвестно и то, что похищенные средства обнаружить затруднено, зачастую оно и невозможно.

Например, как сообщают СМИ, организаторы и члены Атырауской ОПГ обвиняются в совершении коррупционных и экономических преступлений, в результате которых государству был причинен ущерб на общую сумму более 71 миллиарда тенге. Финполу удалось вернуть в казну порядка только 23,6 миллиарда тенге.

Важность разработки вопросов возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, определяется самим значением охраны собственности, так как эффективная борьба с преступлениями против собственности немыслима без восстановления нарушенного преступлением имущественного положения потерпевших за счет материальных средств виновных в совершении преступления. Возмещение материального ущерба, причиненного преступлением, в свою очередь должна порождать определенные правовые последствия для обвиняемого (подсудимого).

В этих целях, необходимо использовать правовые средства, способствующие возмещению ущерба. В действующем Уголовном кодексе Республики Казахстан имеются нормы направленные на стимулирование добровольного возмещения причиненного имущественного ущерба.

Так, согласно:

пункта д) части 1 статьи 53 УК Республики Казахстан, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления является обстоятельством смягчающим уголовную ответственность и наказание;

части 4 статьи 53 УК, при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктами д) и к) части первой настоящей статьи, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания при совершении преступления небольшой и средней тяжести не может превышать половины, при совершении тяжкого преступления – двух третей, при совершении особо тяжкого преступления – трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса;

части 5 статьи 53 УК, если санкция статьи Особенной части настоящего Кодекса, по которому лицо признано виновным, предусматривает различные (альтернативные) виды наказаний, при наличии смягчающего обстоятельства, предусмотренного пунктом д) части первой настоящей статьи, лишение свободы за преступления небольшой и средней тяжести не назначается.

На первый взгляд, указанные нормы должны стимулировать лиц, совершивших преступления против собственности, в том числе коррупционные преступления к добровольному возмещению материального ущерба.

Но это на первый взгляд.

В соответствии с пунктами 2 и 2-1 примечаний к статье 175 УК, крупным размером или крупным ущербом признается стоимость имущества или размер ущерба, в пятьсот раз, а особо крупным размером или ущербом в две тысячи раз превышающие месячный расчетный показатель, установленный законодательством Республики Казахстан на момент совершения преступления. То есть на сегодняшний день крупный размер составляет 926 тыс. тенге, особо крупный размер – 3 млн 704 тыс. тенге. Как видим, суммы для нынешних коррупционеров и расхитителей довольно незначительные.

Как показывает правоохранительная практика преступления против собственности сопряженные с коррупцией (согласно пункта 5 примечаний к статье 307 УК, это преступления, предусмотренные пунктом г) части третьей статьи 176 (присвоение или растрата вверенного чужого имущества), пунктом г) части третьей статьи 177 (мошенничество), пунктом б) части третьей статьи 177-1 (создание и (или) руководство деятельностью финансовой (инвестиционной) пирамиды), как правило совершаются в крупном и особо крупном размерах.

Следовательно, деяния лица, совершившего присвоение или растрату вверенного чужого имущества в крупном или особо крупном размерах органами уголовного преследования или судом квалифицируются соответствующими пунктами части 3 или 4 статьи 176 УК, санкции которых предусматривают наказания в виде лишения свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества и с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, а в случаях, предусмотренных пунктом г), – до семи лет (часть 3) и лишения свободы на срок от семи до двенадцати лет с конфискацией имущества и с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет ( часть 4 ). Деяние лица, совершившего мошенничество в крупном или особо крупном размерах квалифицируются соответствующими пунктами части 3 или 4 статьи 177 УК, санкции которых предусматривают наказание в виде лишения свободы на срок от трех до семи лет с конфискацией имущества (часть 3) и лишения свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества ( часть 4 ).

В соответствии со статьей 10 УК, указанные преступления относятся к тяжким преступлениям, а санкции части 3 и 4 статей 176 и 177 УК не предусматривают альтернативных видов наказания.

Следовательно, даже в случае возмещения материального ущерба применение нормы части 5 статьи 53 УК невозможно, так как данная норма предусматривает своего рода индульгенцию только за преступления небольшой и средней тяжести и то при условии наличия в санкции закона различных (альтернативных) видов наказания, а применение нормы части 4 статьи 53 УК гарантирует лишь назначение не более двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса, в случаях части 3 и 4 статей 176 и 177 УК это наказание в виде лишения свободы.

Таким образом, лицу признанного виновным в совершении преступлений, предусмотренных частями 3 или 4 статей 176 и 177 УК, даже при добровольном возмещении имущественного ущерба законом предусмотрено назначение наказания в виде лишения свободы.

Кто-то может возразить, что мол имеется статья 55 УК (назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление). Однако суд вправе, но не обязан применить эту норму уголовного закона.

Тем более, существует наиболее приемлемая для органов уголовного преследования и суда норма части 3 статьи 53 УК.

Как следствие, лица, обвиняемые в совершении указанных преступлений из-за отсутствия ясно обозначенных правовых гарантий не назначения наказания в виде лишения свободы, как правило, имущественный ущерб добровольно не возмещают и они осуждаются к лишению свободы.

В результате остаются не возмещенными огромные суммы ущерба, в основном средства государственного бюджета, плюс к этому государство несет немалые расходы на содержание осужденных к лишению свободы.

В Казахстане затраты на содержание одного осужденного в сутки составляет 1638 тенге, а следственно-арестованного – 2589 тенге. С учетом того, что по состоянию на 1 августа 2013 года в местах лишения свободы содержалось около 50 тыс. лиц (43 тыс. осужденных и 7 тыс.

следственно-арестованных), ежедневные затраты на их содержание оцениваются более чем в 88 млн тенге, пишет «Курсив».

По указанным выше основаниям не будут стимулировать к добровольному возмещению имущественного ущерба и нормы, заложенные в проекте УК Республики Казахстан (новая редакция).

Так, согласно части 1 статьи 56 проекта УК, если статья или часть статьи Особенной части настоящего Кодекса, по которой лицо признано виновным, предусматривает менее строгий, чем лишение свободы, основной вид наказания, лишение свободы не назначается при осуждении лица за совершение преступления: 1) небольшой или средней тяжести, в случае, когда лицо добровольно возместило имущественный ущерб, загладило моральный и иной вред, причиненный преступлением; 2) в сфере экономической деятельности, за исключением предусмотренных статьями 217 , 245, 246 настоящего Кодекса, в случае, когда лицо добровольно возместило имущественный ущерб, причиненный преступлением.

Что же предлагается?

Необходимо закрепить ясно обозначенные правовые гарантии не применения наказания в виде лишения свободы к лицам, возместившим материальный ущерб. В этих целях предлагается дополнить статьи 176, 177 УК частями 5, статью 182 УК частью 3, статью 187 УК частью 4 следующего содержания:

«В случае возмещения причиненного материального ущерба не применяется наказание в виде лишения свободы. Размер ущерба на момент возмещения определяется с индексированием сумм с учетом инфляции».

Соответственно, статья 176 УК Республики Казахстан будет изложена в следующей редакции:

«Статья 176. Присвоение или растрата вверенного чужого имущества

1. Присвоение или растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, –

наказываются штрафом в размере от двухсот до пятисот месячных расчетных показателей, либо привлечением к общественным работам на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо ограничением свободы на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок.

2. Те же деяния, совершенные:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) неоднократно;

в) с использованием служебного положения, –

наказываются штрафом в размере от пятисот до одной тысячи месячных расчетных показателей, либо ограничением свободы на срок до четырех лет, либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет с конфискацией имущества или без таковой с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены:

а) исключен в соответствии с Законом РК от 09.11.11 г. № 490-IV

б) в крупном размере;

Источник: https://www.zakon.kz/4621466-o-nekotorykh-voprosakh-vozmeshhenija.html

В каком случае наступает уголовная ответственность за преступление, предусмотренное ст.165 ук рф? | сайт прокуратуры ульяновской области

Материальный вред в уголовном кодексе
Ответ: 

В Уголовном кодексе РФ предусмотрена ответственность за причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения, совершенное в крупном размере (ст.165 УК РФ).

Данная статья Уголовного кодекса РФ применяется при отсутствии признаков мошенничества. Как правило, это выражается в том, что ущерб причиняется не в виде утраты имущества, а в виде неполученных доходов (упущенной выгоды). В частности, по ст.

 165 квалифицируется получение путем обмана услуг телефонной связи, доступа к сети “Интернет” с использованием чужого пароля и логина, транспортных и иных услуг, уклонение от оплаты электроэнергии, поселение постояльцев в гостиницу без должного оформления и т.п.

(присвоение при этом денежных средств, полученных работником, наделенным полномочием получать плату, рассматривается в качестве хищения этих денег и квалифицируется по ст. 160 УК).

Применение ст. 165 возможно и в иных ситуациях, например, при злоупотреблениях опекунов и иных представителей (в т.ч. и коммерческих), злоупотреблениях при исполнении банком платежных поручений и т.п.

В последнем случае отсутствуют в своей совокупности или отдельно такие обязательные признаки мошенничества, как противоправное, совершенное с корыстной целью безвозмездное окончательное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или пользу других лиц.

Следует отметить очень важную составляющую данного состава преступления, поскольку с 01.01.2012 его применение возможно в случае причинения ущерба в крупном размере, то есть более 250 тыс. руб.

При решении вопроса о том, имеется ли в действиях лица состав преступления, ответственность за которое предусмотрена статьей 165 УК РФ, следствию и суду необходимо установить, причинен ли собственнику или иному владельцу имущества реальный материальный ущерб либо ущерб в виде упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено путем обмана или злоупотребления доверием.

Обман или злоупотребление доверием в целях получения незаконной выгоды имущественного характера может выражаться, например, в представлении лицом поддельных документов, освобождающих от уплаты установленных законодательством платежей (кроме указанных в статьях 194, 198 и 199 УК РФ) или от платы за коммунальные услуги, в несанкционированном подключении к энергосетям, создающим возможность неучтенного потребления электроэнергии или эксплуатации в личных целях вверенного этому лицу транспорта.

Данное разъяснение требует уточнения.

Самовольное подключение к энергосетям, создающие возможность неучтенного потребления электроэнергии, как и само безучетное использование энергии ввиду отсутствия обмана и злоупотребления доверием влекут не уголовную, а административную ответственность по ст.

 7.19 КоАП РФ. Уголовная ответственность на основании ст. 165 может наступить за уклонение путем обмана от оплаты электроэнергии и иных коммунальных услуг, например путем искажения показаний счетчика электроэнергии.

Преступление окончено в момент причинения ущерба собственнику (как правило, в момент непоступления денежных средств, когда они по обстоятельствам дела должны были поступить в кассу или на счет потерпевшего).

Злоупотребление доверием в ст.165 УК РФ понимается иначе, чем в норме о мошенничестве.

Злоупотребление доверием в этом контексте предполагает обязанность лица в силу трудового или иного договора, закона или специального полномочия действовать в чужих интересах.

Совершая в личных интересах деяние вопреки вверенным его попечению интересам, причиняя вред вверенному интересу, обязанное лицо тем самым злоупотребляет оказанным ему доверием.

Отсутствие обязанности печься о чужих интересах в рамках фидуциарных отношений исключает признание содеянного в качестве злоупотребления доверием в смысле ст. 165. Поэтому нельзя квалифицировать этой статье, например, невозврат долга.

Хотя предоставление кредита или займа и предполагает доверие, но это доверие совсем другого рода. Если при невозврате долга установлен обман в намерении исполнить обязательство на момент совершения сделки – содеянное квалифицируется по ст.

 159 УК.

Субъективная сторона характеризуется виной в виде прямого умысла. Субъект преступления – лицо, достигшее возраста 16 лет.

Источник: http://www.ulproc.ru/node/23543

«существенный вред» и «значительный ущерб» – разные категории

Материальный вред в уголовном кодексе

29 мая 2017 г. Новосибирский областной суд отменил обвинительный приговор в отношении жителя г. Новосибирска в части его осуждения по ч. 1 ст. 330 УК РФ и прекратил производство по делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, признав за ним право на реабилитацию.

Первоначальная версия
Первоначальная версия событий, в которой обнаруживаются некоторые несостыковки, такова.

2 марта 2016 г. между подзащитным и потерпевшим в процессе общения посредством социальной сети «ВКонтакте» возникла ссора, в ходе которой потерпевший направил в адрес подзащитного сообщения оскорбительного характера.

Спустя некоторое время подзащитный, проходя мимо дома потерпевшего, решил уладить конфликт, для чего вызвал его на улицу. Потерпевший появился с монитором и процессором от компьютера, поставил их внутри ограды дома со словами «на, бери» и вернулся к себе.

Подзащитный решил, что потерпевший сделал это умышленно, для того чтобы обвинить его в краже, и начал заносить вещи в дом. После этого он направился в сторону ограды и, услышав за спиной быстрые шаги, обернулся. Потерпевший с криком «убью!» бежал на него с ножом.

Подзащитный в целях защиты поднял вверх левую руку, а правой нанес удар потерпевшему. Удар ножом пришелся в левую руку, отчего лезвие ножа сломалось и отскочило от рукояти. В результате удара ножом был разрезан пуховик и поцарапана рука.

Два в одно
Это событие послужило поводом для возбуждения уголовных дел – по ч. 1 ст. 119 УК РФ («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»), где подзащитный выступал в качестве потерпевшего, по ч. 1 ст.

111 УК РФ («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью»), где подзащитный был подозреваемым, и дела,  связанного с наличием заявления от потерпевшего о хищении имущества, в котором он указал, что компьютерные принадлежности вынес из его дома подзащитный.

Уголовное дело по ст. 119 УК РФ было возбуждено по факту, поскольку из материалов дела загадочным образом исчез нож, изъятый оперативниками на месте происшествия. По мнению дознавателя, лицо, подлежавшее привлечению в качестве обвиняемого, установлено не было. Дело приостановили.

Никаких сомнений в виновности подзащитного в совершении преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ, у органов предварительного расследования не возникло, уголовное дело возбудили.

С хищением имущества дела обстояли сложнее: материалы переходили от органов дознания к прокуратуре и обратно – дело не возбуждалось.

Между тем у органов предварительного следствия возникла идея упорядочить дела, объединив два из них – о хищении и об умышленном причинении тяжкого вреда.

Накануне выполнения требований ст. 217 УПК РФ по ч. 1 ст. 111 УК РФ следователь в «мягкой» форме предложил признаться в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 161 УК РФ – открытое хищение чужого имущества, санкция которой предусматривает до 4 лет лишения свободы, и предупредил, что в его деяниях можно усмотреть и состав ч. 4 ст.

162 УК РФ – разбой с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, санкция предусматривает от 8 до 15 лет лишения свободы. Не получив признательные показания и не обнаружив состава ст. 162 УК РФ, дело возбудили по ч. 2 ст. 330 УК РФ – самоуправство, совершенное с применением насилия или с угрозой его применения.

Санкция – до 5 лет лишения свободы.

Позиция органов предварительного расследования
По версии органов предварительного расследования после произошедшей 2 марта 2016 г. ссоры обвиняемый пришел к потерпевшему домой и взял компьютерные принадлежности на общую сумму 8200 руб.

, причинив потерпевшему значительный материальный ущерб. Потерпевший потребовал вернуть имущество, но обвиняемый отказался это сделать, поставил монитор и процессор на снег и нанес один удар в лицо. После чего обвиняемый распорядился имуществом.

В действиях обвиняемого усматривалось самоуправство, т.е. самовольное, вопреки установленному законом порядку, совершение действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред. Квалифицирующий признак этого преступления – применение насилия.

Указанную позицию вплоть до вынесения приговора поддерживал государственный обвинитель.

В качестве доказательств сторона обвинения использовала показания потерпевшего, из которых следовало, что стоимость имущества составила 8200 руб. и ущерб от самовольных действий подсудимого для него являлся значительным, а также показания свидетелей о том, что подзащитный применил к потерпевшему насилие.

На стадии предварительного следствия и в суде адвокатом неоднократно заявлялись ходатайства о прекращении производства по делу, о возращении его прокурору. Согласно позиции стороны защиты в нарушение ст.

73 и 220 УПК РФ органами предварительного расследования не были приняты меры к доказыванию характера и размера вреда, причиненного преступлением, а размер ущерба был определен со слов потерпевшего, без документального подтверждения.

Ходатайства были оставлены без удовлетворения.

Выводы суда первой инстанции
В ходе судебного разбирательства, проходившего в Первомайском районном суде г.

Новосибирска, были признаны недопустимыми: протокол предъявления для опознания по фотографии и допрос свидетеля, основанный на следственном действии, проведенном с нарушением УПК РФ.

В протоколе отсутствовали подписи понятых; кроме того, опознание по фотографии может быть проведено лишь при невозможности предъявления самого лица – таких обстоятельств установлено не было. Что касается допроса свидетеля, то он был основан на вышеуказанном следственном действии.

В прениях адвокат указала, что обязательными признаками состава ч. 2 ст. 330 УК РФ в том числе являются причинение существенного вреда и применение насилия. Между тем имущество за пределы земельного участка, принадлежащего потерпевшему, не выносилось, соответственно, из владения потерпевшего не выбыло.

Стоимость и перечень изъятых компьютерных принадлежностей не доказаны. Факт применения насилия не подтвержден, так как потерпевший в суде показал, что причиной конфликта была провокация в виде оскорблений в адрес подзащитного. По мнению стороны защиты, в деяниях подзащитного отсутствовал состав преступления.

Однако суд пришел к выводу, что подсудимый, используя оскорбление, нанесенное ему потерпевшим, в качестве повода для совершения самоуправных действий, пришел домой к последнему и самовольно, без согласия собственника, завладел имуществом, причинив потерпевшему существенный вред, который выразился в значительном материальном ущербе на сумму 8200 руб. При этом суд не согласился с квалификацией содеянного, предложенной стороной обвинения, – ч. 2 ст. 330 УК РФ, и указал, что насилие к потерпевшему было применено не с целью самоуправного завладения имуществом, а в связи с оскорблениями подсудимого. Суд приговорил признать подзащитного виновным по ч. 1 ст. 330 УК РФ.

Доказыванию подлежит категория существенности вреда
В своей апелляционной жалобе адвокат обратила внимание на то, что суд первой инстанции не обосновал признак существенности вреда, имеющий решающее значения для квалификации преступления.

В приговоре указано, что потерпевшему причинен значительный ущерб, тогда как доказыванию и последующей оценке судом подлежит категория существенности вреда.

Кроме того, суд не выразил своего отношения к показаниям потерпевшего, который в судебном заседании пояснил, что ущерб заключался в том, что у него «возникли неудобства».

При рассмотрении этой жалобы судом апелляционной инстанции Новосибирского областного суда прокурор предложил приговор суда в части осуждения по ч. 1 ст. 330 УК РФ отменить и направить дело на новое судебное разбирательство.

В свою очередь суд указал, что выводы суда первой инстанции о виновности подзащитного в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст.

330 УК РФ, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Кроме того, суд не учел всех обстоятельств, которые могли повлиять на его выводы. Так, признак существенности вреда не обоснован объективными доказательствами: имущество на сумму 8200 руб.

было вынесено подзащитным из дома, непродолжительное время находилось около него и уже вскоре было возвращено обратно подзащитным – потерпевший в судебном заседании указал, что от этих событий он испытал неудобства.

Апелляционная жалоба была удовлетворена частично, приговор в части осуждения подсудимого по ч. 1 ст. 330 УК РФ был отменен, производство по делу прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УК РФ за отсутствием в деянии состава преступления с признанием права на реабилитацию.

Существенным обстоятельством, повлиявшим на решение апелляционного суда, стало ошибочное отождествление стороной обвинения и судом первой инстанции категорий «существенный вред» и «значительный ущерб», в то время как понятие «значительный ущерб», согласно примечанию к ст. 158 УК РФ, применяется лишь к составам преступления, включенным в гл. 21 УК РФ.

Оценочная категория как обязательный признак преступления всегда является слабой стороной правовой позиции обвинения.

Учитывая свои задачи, последняя стремится загнать в рамки понятия все, что хоть немного напоминает его суть.

При таких обстоятельствах важную роль играет активная деятельность адвоката по выявлению верного правового понимания и применения уголовного закона, а также по доведению своей правовой позиции до суда.

В настоящее время в рамках реализации права на реабилитацию, предусмотренного п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ, решается вопрос о компенсации морального вреда и возмещении имущественного вреда в связи с незаконным уголовным преследованием.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/sushchestvennyy-vred-i-znachitelnyy-ushcherb-raznye-kategorii/

Верховный суд пояснил, когда нельзя наказывать за мелкое самоуправство

Материальный вред в уголовном кодексе

Верховный суд России пояснил людям в мантиях принципиальную вещь: нельзя считать самоуправством действия, не причиняющие существенного вреда.

Наши правоохранители любят раздувать из мухи слона, чтобы выставить преступником даже простого обывателя. В этом на собственном опыте убедился гражданин Ш, печальную судьбу которого проанализировал Верховный суд России в свежем обзоре судебной практики.

Этот человек был осужден за то, что забрал в некоем акционерном обществе железный котел, списанный на металлолом. На его беду, сработал извечный принцип: был бы человек, а статья найдется.

Никому не нужный по большому счету котел довел гражданина Ш. до скамьи подсудимых, где тот получил приговор за самоуправство. Это, между прочим, целая статья Уголовного кодекса.

Судя по всему, между осужденным и хозяевами котла вышли какие-то нелады. Или возникло недопонимание.

Человек официально заключил с акционерным обществом договор на покупку двух котлов за 200 тысяч рублей, то есть по 100 тысяч за каждый. Но затем он приехал и забрал один котел без предоплаты.

Вот и вся история. Возможно, осужденный действительно был кругом не прав, однако не слишком ли круто с ним обошлись?

Правоведы давно говорят о том, что наши правоохранители нередко проявляют излишнюю строгость в мелочах. Видимо, срабатывает генетическая память силовиков, чьи дальние предшественники ничтоже сумняшеся отправляли людей в тюрьму даже за три колоска. Мол, закон требует жертв.

Нередко люди, осужденные за какую-нибудь мелочь, до конца дней не могут отстоять свое честное имя.

Ведь судимость у нас, как клеймо. Несмываемое пятно, и такое положение тянется еще с тех самых времен.

На этот раз человеку повезло: его спасла судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ, которая по надзорной жалобе адвоката осужденного отменила приговор и последующие судебные решения. Дело было прекращено за отсутствием состава преступления.

А в обзоре судебной практики за 4-й квартал прошлого года, опубликованном накануне, высшая судебная инстанция объяснила судьям, почему в подобных случаях нельзя судить человека.

“Состав уголовно наказуемого самоуправства предполагает наступление в результате действий виновного общественно опасных последствий. Обязательным признаком объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК РФ, является причинение потерпевшему существенного вреда”, написано в обзоре Верховного суда России. Статья 330 Уголовного кодекса и есть то самое “самоуправство”.

“По данному делу суд признал, что существенный вред выразился в причинении акционерному обществу материального ущерба на сумму 100 000 рублей, то есть вред, причиненный самоуправными действиями Ш., определен исходя из номинальной стоимости теплового котла. Однако судом не учтено, что бывший в употреблении котел продавался Ш. как металлолом”, рассказывает высшая судебная инстанция.

Банальный прием – взяли номинальную стоимость, и сразу придали проступку преступную тяжесть. А стоило вникнуть в дело, и никакого бы дела вообще не было.

“При таких обстоятельствах вывод суда о том, что в результате самоуправных действий Ш. акционерному обществу причинен существенный имущественный вред, является ошибочным.

Определение N 41-Д11-36″, – говорится в обзоре Верховного суда страны.

Кстати, высшая судебная инстанция уже не первый раз проводит в своих обзорах мысль, что судам нельзя мелочиться. Например, в прошлом году Верховный суд России лишил правоохранителей излюбленного “туза в рукаве”: по сути высшая инстанция запретила навешивать на человека надуманные преступления.

В одном из обзоров судебной практики было сказано, что нельзя считать преступлением действие (или, если хотите, грешок), хоть и попадающее формально под Уголовный кодекс, но на деле мелкое и несущественное. Не стоит на него переводить не только судебные чернила, но даже тюремную баланду.

Для иллюстрации был взят самый что ни на есть жизненный пример: у некоего человека в ходе обыска нашли патрон калибра 7,62 мм. По заключению экспертизы это был самый настоящий боеприпас к нарезному охотничьему огнестрельному оружию. Как установило следствие, подсудимый подобрал эту опасную штучку где-то на улице, принес домой и незаконно хранил до самого обыска.

Тем не менее формально – это не игрушки, а самое настоящее преступление. Поэтому маховики правоохранительной машины закрутились, чтобы наказать человека.

В итоге подсудимый З. (так проходит находчивый человек в документе Верховного суда) был осужден за незаконное хранение боеприпасов. Еще пара таких находок, и осужденный формально мог бы стать матерым рецидивистом, грозой общества и государства. Однако Верховный суд, разобравшись в деле, отменил приговор и реабилитировал человека.

Причем все было сделано по закону. Такова норма Уголовного кодекса: нельзя считать преступлением не опасную мелочь, пусть и формально попадающую под статью. Но почему это правило многие правоохранители забывают.

выдержка из судебной практики Верховного суда

4. Самовольные действия не образуют состав преступления – самоуправство, если ими не причинен существенный вред гражданину или организации. 

Согласно приговору Ш. заключил договор купли-продажи, на основании которого в случае стопроцентной предоплаты товара на расчетный счет акционерного общества он приобретает право собственности на два тепловых котла по цене 100 000 рублей каждый, всего на сумму 200 000 рублей.

Не оплатив стоимость приобретаемых котлов и не получив согласия должностного лица на передачу ему материальных ценностей, Ш. самовольно вывез один котел с территории акционерного общества, тем самым причинив акционерному обществу значительный ущерб в сумме 100 000 рублей.
По приговору мирового судьи Ш. осужден по ч. 1 ст. 330 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе адвоката осужденного, отменила приговор и последующие судебные решения, а дело прекратила на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в действиях Ш. состава преступления.

В определении Судебная коллегия мотивировала свое решение следующим. Состав уголовно наказуемого самоуправства предполагает наступление в результате действий виновного общественно опасных последствий. Обязательным признаком объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК РФ, является причинение потерпевшему существенного вреда.

По данному делу суд признал, что существенный вред выразился в причинении акционерному обществу материального ущерба на сумму 100 000 рублей, то есть вред, причиненный самоуправными действиями Ш., определен исходя из номинальной стоимости теплового котла. Однако судом не учтено, что бывший в употреблении котел продавался Ш. как металлолом.

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что в результате самоуправных действий Ш. акционерному обществу причинен существенный имущественный вред, является ошибочным.
Определение № 41-Д11-36 

Источник: https://rg.ru/2012/03/22/sud.html

Служитель закона
Добавить комментарий